Пандора из Сосновки - Александр Коренюгин

Виталий в Заревск не приехал. Вместо себя прислал письмо: «Здравствуйте, Алексей и Ольга! Планировал я из Нижнего Новгорода сначала лететь в Заревск, а уж потом — домой. Изменил планы уже в аэропорту. Сначала домой, потом к вам. От этого всем польза: я отдохну в домашней обстановке, вы — осознаете мои наработки по Полине Кузьминой и Отто Бридаре. Свой отчет, как и обещал, составил в письменном виде и прилагаю. Наш сирота Артем, оказывается, не простой ребенок, и, если его дальнейшую жизнь не оберегать и контролировать со стороны, то на него могут объявить настоящую охоту. Найдется много желающих из корыстных побуждений лишить его жизни и все, что ему причитается по закону переписать на свое имя или просто присвоить. Читайте мою записку и предлагайте свой план по защите интересов ребенка. Мы с Ириной тоже будем думать, принимать какие-то решения. Прилетим в Заревск вдвоем через пять-десять дней».

— Оля, кто читает материалы расследования Виталия первым? — спросил Алексей.

— Я думаю, и даже в этом уверена, что — ты, — ответила Ольга, — твое мнение о дальнейшей судьбе мальчика в пакете наших предложений будет решающим. Прочитаем, сложим все материалы, Виталия и твои вместе, и только потом будем принимать какое-то решение в пользу Артема.

Алексей открыл объемную записку Виталия:

До нижнего Новгорода никаких приключений. Прилетел, встретили свои ребята из службы безопасности филиала нашего банка, сразу отправились в Семенов, это около 75 км от Нижнего Новгорода. Добрались на место к обеду, переночевали в местной гостинице, вполне приличной. Обедали и ужинали в ресторане при гостинице. Еда вкусная, своеобразная, из чистых, натуральных продуктов. С XIX века город Семенов числился российским центром старообрядчества, а староверы ели только то, что сами производили. Этими же продуктами торговали. Сейчас здесь живут потомки староверов. Религию предков забыли, но отношение к еде осталось прежнее. Общепит, как ни странно, продукты закупает только с частных подворий, иначе нельзя — лишится местных посетителей. Еще город Семенов является столицей поделок из дерева, в первую очередь Хохломы. Решающим фактором в укреплении и развитии этой отрасли, конечно, стали реликтовые леса, окружающие город. Поэтому и деревообработка заняла главенствующее место в деятельности местного населения. Город Семенов — административный центр городского округа Семеновский. И уже в названный округ входит станция Сосновка. Я вообще-то считал, что это деревня или рабочий поселок, но это железнодорожная станция, сегодня с единственным жителем, бабой Нюрой. Но о ней я расскажу позже, а сейчас немного о самой станции. В тридцатые годы прошлого столетия в лесах вокруг Семенова были созданы исправительно-трудовые лагеря, содержались в которых в основном политзаключенные и незначительное количество общественно неопасных уголовников. За лагерями были закреплены значительные территории елово-пихтовых и сосновых лесов, много болот. Основная часть заключенных была занята на лесозаготовках.

Результатом Великой Отечественной войны — стало огромное количество плененных советскими войсками солдат и офицеров вермахта, как из числа немцев, так и их союзников. Для их содержания силами политзаключенных и освободившихся по сроку уголовников спешно строились специальные лагеря. Один из таких спецприемников расположился в лесу, рядом с нынешней станцией Сосновка. Для охраны и обслуживания лагеря для военнопленных на станцию были переброшены воинская часть и определенное число сотрудников НКВД и МВД. Все они определялись на жительство в Сосновке. Постепенно численность населения Сосновки прирастала и за счет освободившихся заключенных, как политических, так и уголовников, которых дома не ждали или дома опустели т. к. вся родня воевала против фашистов. Из числа бывших заключенных формировались команды по работе в лагере. Но людей для работы в лагере всегда не хватало, да и не каждый бывший политзаключенный соглашался работать с фашистами, поэтому привлекали местное население. А до войны в лесах и болотах Семеновского уезда уединенно жили староверы-кержаки. Люди замкнутые, работящие, фанаты своей веры и устоев быта. От призывов сотрудников НКВД и МВД переселиться в новый поселок и работать в лагере для военнопленных староверы не раздумывая сразу отказывались. Но и среди староверов находились люди без чести и совести, одним словом, ничтожные, шалапутные. Эти сами предлагали свои услуги по работе в лагере в качестве охранников, затем использовали свою работу для удовлетворения своих нездоровых амбиций и больного самолюбия. Воровали все, что можно было украсть, отнимали скудные пайки, били людей по поводу и без повода, кругом плели паучьи сети. За злобу, хитрость и ненависть ко всему окружающему прозвали их местные жители вертухаями. И до настоящего времени на местном жаргоне все охранники, караульные, надзиратели носят, возможно, незаслуженную для них кличку вертухай.